Выбери любимый жанр

Одиночество в сети. 15 минут спустя - Вишневский Януш - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Почему пост-эпилог?

Потому что он существовал в моем воображении перед прологом. Был там, начиная с первого слова «Одиночества...», которое я напечатал на клавиатуре своего компьютера. Не было там еще ни второго раздела, ни середины, ни эпилога. А пост-эпилог – был. Создал я его в Берлине, на вокзале Лихтенберг, на лавке, в полночь 18 августа 1998 года, когда начинался мой день рождения, а я на той лавке ожидал поезд на Франкфурт/Менем. Я его не включил в рукопись «Одиночества...», которая была отправлена в издательства "Czarne" и "Prószynski i S-ka", поскольку в то время мне казалось, что он не нужен той книге. Но сейчас, спустя 3 месяца после издания «Одиночества...» и после получения нескольких сотен е-мейлов, у меня появилось ощущение, что я ошибся. Поэтому я записал те размышления от 18.08.1998 и согласился с их публикацией.

15 минут спустя

ОН: Из кармана куртки вытащил пачку голубых купюр. Все, что у него были. Одну банкноту спрятал обратно в карман, а остальные положил около пепельницы с тлеющей сигарой. Осторожно, чтобы не стряхнуть пепел, поднял ее и смочил противоположный от тлеющего конец в вине, после чего глубоко затянулся. Медленно выпустил дым, поднес бокал к губам, закрыл глаза – как делают это люди целуясь – и сосредоточенно насладился вкусом. При поцелуе закрывают глаза, чтобы усилить остальные ощущения; в этот момент он тоже хотел острее почувствовать вкус. Хотелось забрать этот вкус с собой. Навсегда. Французский «каберне савиньон», 1996 года. На прощание.

Допил вино, оставляя немножко на дне бокала. Опустил в него тлеющий конец сигары. Сигара с шипением погасла. Он прижал купюры к столешнице. Встал, и не говоря ни слова, направился к выходу.

Огромные, обитые чёрным вельветом двери, управляемые инфракрасной камерой, раздвинулись и захлопнулись за ним. Стало тихо. Натали Коль исчезла одновременно со щелчком электрического замка в дверях и теперь пела о любви только для тех, кто остался в баре. Яркий свет, тишина и прохлада холла гостиницы отрезвили его. Ощущал себя как будто только что проснувшимся, когда сон помнится еще в деталях, и хочется немедленно в него возвратиться. Помнил, что в детстве это иногда ему удавалось. Возвращался в сон в месте, откуда его выдернули, и продолжал его видеть дальше.

Но это было давно. Сейчас он возвратился в мир. Совершенно другой мир.

Потому что бары были совершенно иным миром. Внезапно осознал, что каждый бар в его жизни был как будто иным миром. И в этом нет ничего удивительного. Потому что в барах разыгрывались настоящие драмы, в барах уничтожались или рождались государства, не обращая внимания на живущие в них народы, в барах Троцкий и Ленин, когда они еще не были настолько в ссоре, чтобы не разговаривать друг с другом, за водкой, самогоном и закусках готовили октябрьскую революцию. Именно в баре в Генттингене, на заляпанной горчицей салфетке двадцатитрехлетний Гейзенберг доказывал пьяным коллегам-физикам, что можно быть в нескольких местах одновременно, с условием, что это можно описать квантовой механикой. Что они немедленно поняли и увлеченные этой идеей заказали восемь бутылок «божоле пример», потому что это как раз была третья четверть ноября. А спустя много лет, Гейзенберг за те узоры на салфетке из бара получил Нобелевскую премию. Принцип неопределенности, эта гениальная идея на границе физики и мистики, записанная математически с постоянной Планка рядом с пятном горчицы! Сам видел эту салфетку в музее в Геттингене. Именно в парижских барах Тулуз-Лотрек рисовал от руки портреты проституток, получая оплату сначала в графинах, а потом – в бутылях вина. И так случалось, что причитающееся за одну картину успевал выпить еще до того, как рисовал вторую. Именно в бар в Монтеррее на побережье Тихого океана в Калифорнии ежедневно в течение нескольких месяцев приходил Стейнбек, чтобы на коричневой бумаге, в которую заворачивают рыбу, писать свою знаменитую повесть «Консервный ряд». Именно в баре или чем-то похожем Хемингуэй, а еще Гитлер, а также Кортазар, а также Гласко, а также Бергман...

Так в барах возникали и распадались целые куски цивилизации.

Может именно поэтому люди ходят в бар вместо того, чтобы купить в восемь раз дешевле вино или пиво в магазине за углом, сидя на удобном диване, со свернувшимся калачиком котом у ног. Но даже если пить перед телевизором, то все равно лучше пить вино перед телевизором в баре. Потому что бары очень быстро приспособились и поставили телевизоры на полки под потолком. Чтобы было как дома.

Люди больше всего любят пить перед телевизором именно в барах. Стали настолько одинокими, что, уставившись невидящим взглядом в экраны, подвешенные над шкафчиками с бокалами или разноцветными бутылками, пьют с комментаторами баскетбольных, футбольных или регбийных матчей, или с теми театрально возбужденными и намакияженными до ненатуральной степени загара молодыми биржевыми аналитиками с Уолл стрит. Поднимают как в летаргии бокалы и пьют, когда выигрывает какая-то команда, названия которой они не знают и знать не хотят, пьют в честь нового значения Доу Джонс на бирже в Нью Йорке. Им это значение без разницы, но это ведь великолепный повод не пить в одиночестве дома.

Но иногда случается так, что лучше – для всех – чтобы оставались дома. Такой вывод он сделал после разговора с одной барменшей на востоке Соединенных Штатов.

Послали его с докладом на конгресс в Колумбус, штат Огайо. Никто из института ехать не хотел. Все были настолько заняты приготовлениями к Рождеству, что конгресс в Колумбус, штат Огайо прямо перед праздником выглядел как наказание за лень или первое предупреждение перед неминуемым увольнением. «А ведь вы, если я не ошибаюсь, особо не готовитесь к праздникам, не так ли?» - спросил его будто бы невзначай начальник одним утром возле кофеварки. Правда. Он «не готовился к праздникам». Просто хотел пересуществовать тот отрезок между 23 декабря и Новым годом. Для этого не требовалось никаких приготовлений. Святой вечер в офисе за компьютером не требовал никаких приготовлений. Достаточно было как и ежедневно приехать на работу. Только вечером нужно быть внимательным. Лучше всего было сидеть при выключенном свете, чтобы охранник не увидел. Вроде и не запрещено. Но объясняться было бы как-то глупо.

1

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Литературный портал Booksfinder.ru